Проект: Помощь беженцам и мигрантам в юридических клиниках РФ

Интервью с Елизаветой Чой, председательницей Юридической клиники Сорбонны в Париже (Франция)

Расскажите, пожалуйста, о вашей клинике. Как и когда все началось?

Если бы это история была бы неправдой, ее стоило бы придумать. Все началось с того, что в 2015 году сразу две отдельные группы студентов одновременно пришли к выводу, что в Сорбонне абсолютно необходимо создать юридическую клинику. Объединившись, они пошли к администрации юридического факультета Сорбонны. Однако на тот момент проект не нашел деятельной поддержки, и тогда им пришлось действовать самостоятельно. Поэтому на сегодняшний день мы имеем форму независимой студенческой ассоциации. Это несколько необычно для юридической клиники. В этом году позиция Университета поменялась, и мы пользуемся неограниченной поддержкой со стороны юридического факультета, преподаватели которого теперь входят в наш академический совет. На следующем общем собрании будет также рассмотрен вопрос о смене названия нашей ассоциации на «Юридическую клинику Сорбонны».

Почему отношение к клинике изменилось?

Сегодня, спустя три года после создания, мы постепенно начинаем вливаться в структуру юридического факультета Сорбонны. Во-первых, мы сами проделали неплохую работу. Мы очень востребованы среди клиентов, студентов и партнеров. Так, например, если в прошлом году у нас было 150 студентов-волонтеров, в этом году только к концу первого семестра нас было больше 220. В прошлом году у нас было два специализированных отделения, в этом году их десять. Во-вторых, с недавних пор юридические клиники начали рассматриваться как возможный элемент системы государственной юридической помощи.   

При этом работа вашей клиники пока никак не включена в образовательный процесс, то есть студенты не получают кредиты за работу в клинике?

Студенты не получают кредитов, но есть система поощрения, общая для всех ассоциаций, зарегистрированных в стенах Сорбонны. И наши участники могут быть уверены, что получат максимум бонусов, то есть 0.5 балла к годовому итоговому результату студента.

Расскажите, как работает клиника.

Основной формат работы клиники появился сразу после ее создания: к нам обращаются через наш сайт, мы переводим полученные вопросы на юридический «язык» и отправляем их кураторам. Кураторы — это студенты, имеющие опыт работы в клинике. Они сами выбирают вопросы, с которыми хотят работать. Далее они набирают рабочую группу и предлагают человеку, обратившемуся через сайт, личную встречу. Средняя продолжительность работы над один делом составляет примерно три недели.

С течением времени появились также другие модели работы. Сейчас у нас есть несколько собственных юридических консультаций: одна находится в муниципалитете пятого района Парижа, в так называемом Maison des droits. Там даются бесплатные юридические консультации. Также мы даем консультации в партнерстве с другими ассоциациями, например с France Terre d’Asile.

Каковы условия участия в работе клиники?

На данный момент обязательным условием работы в клинике является статус студента юридического факультета Сорбонны, не младше третьего курса. Студенты платят взнос в 10 евро и подписывают договор о вступлении в ассоциацию. Мы сделали осознанный выбор в пользу отказа от отбора при вступлении и даем возможность всем проявить себя.

У клиники есть какая-то специализация, или вы принимаете любые запросы?

Это главная особенность нашей клиники — у нас широкий профиль. Естественно, есть маленькие «но», связанные с легальными рамками нашей деятельности. Например, мы не можем рассматривать вопросы, связанные с представлением интересов клиента в суде по уголовному делу. За исключением этого, мы принимаем все обращения, будь то конкретные вопросы или целые исследовательские проекты.

Мы активно развиваемся, на данный момент у нас есть 10 специализированных отделов. Самый первый из них — отдел, связанный с правом мигрантов, создание которого я инициировала в прошлом году. Так как этот отдел прижился и в первый год работы выполнил 80% (16 завершенных дел и около двухсот часов юридических консультаций) всей работы клиники, мы решили, что будем развивать создание специализированных отделов. Хронологически второй отдел специализируется на трудовом праве, далее появились отделы предпринимательского права, семейного права, интернет-права и авторского права, уголовного права и т.д.

И вы справляетесь со всеми вопросами и обращениями, которые к вам поступают? Сколько студентов задействовано в работе клиники?

Стараемся справляться. На данный момент в ассоциации состоят 232 студента. Из них 32 занимают административные посты. Существует центральная организация и достаточно автономные директораты отделов. Как только возникает новый проект или где-то нужно подкрепление, мы набираем новых кураторов. Естественно, работа в клинике отнимает очень много времени у студентов, и мы надеемся, что в скором времени их работа начнет по настоящему цениться и в академическом, и в профессиональном мирах.

А остальные 200 студентов на постоянной основе участвуют в работе клиники или происходит ротация, в зависимости от наличия у них свободного времени?

Клиника основана на принципе волонтерства, так что никакого постоянного рабочего графика нет. Решив к нам присоединиться, студент попадает на общую встречу, где мы объясняем, как мы работаем. Далее студент оплачивает вступительный взнос, подписывает документы и становится частью нашей клиники. С этого момента он может ходить на организуемые нами специальные воркшопы, на которые мы приглашаем адвокатов, судей и т.д.

В первой части вечера они рассказывают о конкретной юридической теме. К примеру, одной из последних тем было сексуальное домогательство в интернете. Во второй части вечера мы разбираем все вместе конкретные дела по заданной теме. Посещение воркшопов не обязательно, но студент должен посетить как минимум два таких мероприятия, перед тем как он сможет взяться за свое первое дело.

И тогда начинается собственно работа...

Да, и вот как это происходит. Куратор публикует дело в закрытой рабочей группе в Facebook. Его видят абсолютно все участники клиники и сами выбирают дело, над которым хотят работать, а значит и момент, когда хотят работать. При этом первое дело, доступное новому участнику клиники, обычно бывает достаточно простым. Для новичков у нас есть так называемый общий отдел, Pôle généraliste. Все простые случаи попадают туда. После успешного прохождения задания в общем отделе студент может выбрать специализированный отдел, чтобы работать дальше. Но примерно 70% нашего штата остается в отделении «для новичков», так как это дает им возможность познакомиться со всеми отраслями права, что невероятно ценно при крайне специализированной системе обучению праву во Франции. Но мы не заставляем студентов брать дела. Из 232 человек, состоящих сейчас в ассоциации, по первому делу поработали 112 человек.

С какого курса обычно ваши студенты?

К нам можно присоединиться начиная с третьего курса. Я знаю, что в этом вопросе бывают разные практики, это связано с тем, какую форму имеет юридическая клиника. Если юридическая клиника присоединена к университету, то могут быть два направления. Либо университет решает сделать из клиники программу второго года магистратуры, и тогда ее проходят студенты узкой специализации последнего курса. Либо же какой-нибудь преподаватель-энтузиаст решает посвятить все свои силы клинике, и тогда можно начинать принимать в клинику с первого года, несмотря на то, что особых юридических знаний у ребят еще нет. Мы выбрали золотую середину. Самый большой процент участников — с первого года магистратуры; многие ребята, работающие в администрации клиники, со второго года магистратуры. У нас работают также несколько докторантов.

Расскажите еще подробнее про кураторов: сколько их и кто они?

Кураторы — такие же студенты, которые работали по нескольким делам и получили рекомендации от собственных кураторов на занятие административных должностей. После личной встречи принимается решение об их окончательном назначении куратором. Эти ребята руководят работой группы студентов по конкретному делу. Они переводят  вопрос, пришедший из интернета, на юридический язык, далее публикуют дело в группе в Facebookи набирают себе команду по определенной методике. Они должны взять одного студента, например, с первого или второго года магистратуры по специализированному направлению; одного студента без специализации, например студента третьего года бакалавриата; одного, имеющего опыт работы с делами; и, наконец, одного без подобного опыта. Таким образом создается команда из четырех человек. В случае более абстрактных дел формируются группы покрупнее.

Как вы обеспечиваете качество предоставляемых правовых консультаций?

У нас организована система перепроверки дел перед тем, как мы выдаем клиенту конечный результат: мы обязательно даем перечитывать письменные варианты нашего будущего устного ответа либо преподавателю, либо адвокату, работающему по этому направлению, либо нотариусу, если вопрос нотариальный, и т.д. У нас очень широкая сеть партнеров, над развитием которой мы много работаем.

В самом начале вы упомянули денежный взнос как условие для участия в работе клиники...

Да, ежегодно участник клиники платит 10 евро. Это наш единственный постоянный ресурс финансирования.

Получается, что Ваш средний годовой бюджет 2 000 – 2 500 евро. Куда уходят эти деньги?

Мы оплачиваем сайт, оплачиваем информационное сопровождение. Но это не так много. Конечно, мы часто мелькаем в журналах, но это все бесплатно. Под коммуникацией я имею в виду печать визиток, брошюр для мероприятий и т.д. Это все очень дешево, примерно 500 евро в год. У нас нет необходимости снимать помещения. Для наших вечеров нам бесплатно предоставляются помещения Сорбонны. У нас большое количество партнеров, и некоторые юридические консультации находятся, например, в помещениях муниципалитета или других ассоциациях. Какие-то рабочие встречи, например с будущими участниками клиники, мы проводим просто в кафе. То есть у нас практически нет регулярных расходов. Самая большая трата — 5 евро в неделю, которые мы платим за кофе для переводчика юридической консультации в отделе прав мигрантов.

Расскажите подробнее о вашем сотрудничестве с другими клиниками.

Мы состоим в сети франкофонных клиник. Есть еще проект, зародившийся в этом году в Экс-ан-Провансе. Там есть специализированная клиника, которая прикреплена к адвокатскому кабинету. Они хотят создать «инкубатор юридических клиник». В начале года мы с ними встречались и решили, что обязательно войдем в административный совет. В любом случае, мы помогаем всем клиникам, которые создаются, вне зависимости от того, существует какая-то общая федерация или нет. На международном уровне у нас, к сожалению, пока нет серьезных контактов.

Вы сказали, что инициатива создания специального отделения по работе с беженцами и мигрантами возникла в прошлом году. Как это произошло?

На втором курсе бакалавриата я проходила стажировку в адвокатской конторе, специализирующейся на правах мигрантов. В тот момент я поняла, что, во-первых, этому абсолютно не учат в университете. Во-вторых, что это направление очень востребовано, и в-третьих, что, владея, как это называется в Европе, «редким языком», я могу помогать людям даже больше, чем тот адвокат, при котором я работала. Поэтому идея создать ассоциацию, которая занимается именно этим, у меня родилась еще до того, как я сама поступила в клинику.

И с чего вы начали?

Когда я решила создать специальное отделение в клинике, и прежний президент дал на это добро, первым делом я связалась со всеми своими знакомыми в НКО и рассказала, что собираюсь создавать такое отделение в виде специализированной юридической консультации. По мере того, как об этом узнавали специализированные НКО, количество дел по миграционному праву стало резко расти. Ведь мигрант не всегда говорит по-французски и не знает, где получить специальную информацию. Поэтому обычная рабочая модель клиники, когда нужно заполнить форму обращения на сайте, была не очень эффективна. Специально для иностранцев мы приняли решение действовать через консультацию, где есть назначенные часы, в которые к нам можно прийти. И тут мы тесно сотрудничаем с ассоциациями, которые переправляют нам своих клиентов. Так, с сотрудничестве с France Terre d’Asileв прошлом году мы провели более двухсот часов консультаций. Так что мы довольно интенсивно работаем.

А до этого клиника не могла помочь людям, приходящим с вопросами по миграционному праву?

Клиника занималась любыми правовыми вопросами, но с появлением специализированных отделений качественно изменился уровень ответов.

И с какими основными проблемами к вам обращаются?

Если мы говорим о статусе беженца, то, например, подача жалоб после первого отказа  или подача на новое рассмотрение. Что касается получения гражданства, это могут быть начальные консультации. По визам — изменение статуса или обжалование отказа в визе.

Насколько вам обычно удается помочь, какие возникают сложности?

Самая главная сложность — найти переводчика. Для этого у нас также есть много партнерских отношений с разными НКО. Иногда услуги переводчика предлагают наши бывшие клиенты. Вторая крупная проблема связана с тем, что, работая с мигрантами, психологически сложно остановиться только на юридической помощи. Очень часто иностранцам нужны курсы французского, жилье и т.д. Тут, опять же, помогают наши обширные контакты с другими НКО.

Сложности возникают также из-за отсутствия специализированного образования в этой сфере. Но чаще всего в наше отделение приходят студенты, мотивированные своими политическими убеждениями и солидарностью, поэтому они работают с утроенной силой, по сравнению с другими отделениями. Так что у нас хорошая статистика.

Какой вы видите вашу клинику через пять лет?

Я надеюсь, что найдутся люди, которые будут продолжать этим заниматься, и что однажды произойдет наше полное слияние с университетом, которое при этом не потребует отказа от фундаментальных ценностей нашей нынешней организации. Пока что я очень болею за модель клиники, связанную именно со студенческой ассоциацией, так как это помогает развиваться проекту более естественным образом, а не директивными методами, и иметь более социальную направленность. Собственно, того же я желаю и всем другим подобным проектам. Я часто общаюсь со студентами из других университетов, которые хотели бы открыть клинику у себя, и вижу, насколько это востребованная тенденция.

Последние публикации

20/12/2021

Галина Арапова: «У людей нет понимания, что такое независимая журналистика и как она должна работать в нормальном обществе»

Журналист Владимир Шведов специально для «Правового диалога» поговорил с юристом, главой Центра защиты СМИ Галиной Араповой о настоящем и будущем российской журналистики, о том, как IT-гиганты относятся к свободе слова и о том, можно ли улучшить закон об «иностранны
17/11/2021

«У нас нет понимания, что женщину нельзя брать силой». Почему в Европе секс без согласия — это изнасилование, а в России — нет

Согласие на секс — сложное понятие с этической, социальной и юридической точки зрения. У него нет однозначного определения и его непросто обсуждать из-за табуированности темы, но с каждым годом все больше стран признает секс без согласия изнасилованием.
29/09/2021

Министры и диссертации: разоблачения академического плагиата и их политические последствия в России и ЕС

В 2013 году одним из «слов года» в России было признано слово «Диссернет» — это неформальное сетевое сообщество, которое появилось в том же году и занималось расследованиями нарушений академической этики в России — в первую очередь, выявляло плагиат в диссертациях высокопоставленных ученых и политиков.